Однако, несмотря на сходство, наблюдается множество различий, порой весьма значительных, что и является причиной разных трудностей, путаницы и ошибок при сравнении животных. Гёте указывает на недостаточность метода сравнительной анатомии своего времени. «Сравнивали, напр., отдельных животных между собой, отчего для целого было мало пользы или вовсе ее не было. Допустим, что довольно удачно сравнили волка со львом, то из-за этого их сходство со слоном нисколько не выяснилось. И не замечают, что таким путем пришлось бы всех животных сравнивать с каждым из них и каждое со всеми. Труд бесконечный, невозможный и, если бы он чудом был выполнен, — необозримый и бесплодный» (там же, стр. 193). Этими словами Гёте несколько упрощает картину современной ему сравнительной анатомии, может быть, отчасти из-за незнания литературы (на что он сам не раз указывал), например некоторых работ Вик д'Азира (ср.: Brauning-Oktavio, 1956, стр. 94).
Как выход из описанного затруднения, Гёте предлагает работать с помощью «анатомического типа»: «Поэтому здесь предлагается анатомический тип, общий образ (Bild), в котором содержались бы, по возможности, формы всех животных и по которому каждое животное могло бы быть описано в определенном порядке» («Избр. соч. по естествозн.», стр. 155).
В другом месте он эту мысль выражает следующими словами: «Неужели невозможно, раз мы признаем, что созидательная сила (schopfende Gewalt) по одной общей схеме производит и развивает высшие организмы, представить этот прообраз если не чувствам, то духу, по нему, как норме, выполнять наши описания и, поскольку таковая отвлекается от форм разных животных, все разнообразнейшие формы вновь относить к этой норме? Уловив идею этого типа, особенно ясным становится, сколь невозможно брать отдельный вид в качестве канона, — продолжает Гёте. — Единичное не может быть образцом всеобщего, и потому мы не можем искать образец для всех в частном случае. Классы, роды, виды и особи являются как частные случаи по отношению к закону; они содержатся в нем, но они не содержат и не дают его» (там же, стр. 193). И менее всего годится человек, при его высоком совершенстве, именно из-за него, служить масштабом для других, менее совершенных животных. И Гёте развивает эту мысль, противоречащую более или менее общепринятой точке зрения того времени, видевшего в человеке высшее воплощение общего типа.
«Как однако найти такой тип, показывает уже само понятие о нем: опыт должен научить нас тому, какие части являются общими всем животным и чем эти части различаются у разных животных; затем абстракция берется за дело для того, чтобы привести эти части в порядок и создать общий образ» (там же, стр.   194).  Гёте  стремится  далее показать,  что  идея  его  типа  не просто  гипотеза,  а обоснована  природой  самого  предмета.  Инге ресно, что взаимосвязь элементов типа он хочет понимать не чисто описательно.  Он  пишет:   «И  хотя  мы   наш  труд  считаем  только анатомическим, однако он должен, если он хочет быть продукт!ш ным, даже в нашем случае вообще возможным, всегда предприми маться с физиологической оглядкой. Надо, следовательно, видеть не просто наличие частей рядом друг с другом, а их живое взаим ное влияние, их зависимость и действие» (там же, стр.  194). Ибо части  взаимодействуют не только в живом, уже сформированном организме, но и при его развитии.
Подготовительные работы, необходимые для «конструкции» типа, требуют различных приемов сравнения, уже известных в науке. Гёте называет их: сравнение разных животных между собой и с человеком, зародышей, сравнение человеческих рас, ран ных полов того же вида, частей в пределах одного и того же орга низма (конечности, позвонки и т. п.). Но тщательного изучении и сравнения частей еще мало, их надо уметь собрать в целое. «Метод, согласно которому мы отныне будем рассматривать порядок частей, будет только в будущем оправдан благодаря опыту и удаче» (ВИ, II, 8, 23). Иначе говоря, тип как абстрактная схема и общий образ будет основываться на практике исследования и ее продуктивности.
Как видно из вышесказанного, Гёте намеревается «строить» свой тип из элементов, имеющихся у всех высших животных, иначе говоря — из гомологичных частей. Далее он хочет «строить» тип с учетом взаиморасположения этих частей, «порядка» их положения в пространстве. Вот почему «место» части в системе организма так важно для гомологизации частей. Этим тип по Гёте отличается от прежнего «прототипа» сравнительной анатомии его времени, по отношению к которому такие задачи не ставились и который рисовался таким ученым, как Вик д'Азир, Кампер и другие, расплывчато, смутно и неопределенно.
Рассмотрим теперь, насколько Гёте удалось построение наме-ченного «типа» животных. По установившейся традиции Гёте предполагал, что для всех животных существует один общий тип. В отличие от Вик д'Азира и других современников, он, по-видимому, не думал, что и растения включены в этот общий тип, так как, суди по сохранившимся высказываниям, тип растения — «прарасте-ние» — он представлял себе совершенно отличным от «праживот-но го».
Об «общем типе» животных Гёте говорит относительно мало. Он пытается обнаружить его черты путем сравнения «высокоорганизованных» животных с более простыми, как «червь», и высокоорганизованных разных классов, окак насекомое и млекопитающее. У этих животных он различает три отдела тела — голову, грудь и брюшную часть — и стремится характеризовать их различие теми органами, которые в них расположены. Попытка установить один общий тип строения у насекомого и млекопитающего ошибочна и безнадежна. Неудивительно, что и Гёте удалось характеризовать этот «общий тип» лишь немногими общими словами.
Гораздо интереснее и продуктивнее попытка Гёте построить морфологический тип млекопитающих животных. Мы находим, «что хотя круг созидательной деятельности природы здесь ограничен, однако при этом, в силу множества частей и разнообразия их изменчивости, преобразования форм не имеют пределов» (ВИ, II, 8, 15). И Гёте продолжает: «Если мы точно узнаем и рассмотрим части, то мы обнаружим, что многообразие форм животных возникает от того, что та или иная часть преобладает над другими» («Избранные сочинения по естествознанию», стр. 158). Так, шея и конечности жирафа развились за счет туловища, а у крота наблюдаются обратные отношения.
И в этой связи Гёте подробно останавливается на «законе», восходящем к Аристотелю, который иногда называется «законом компенсации» или, как его назвал Э. Жоффруа Сент-Илер, принципом «уравновешивания органов» (balancement des organes). Гёте так формулирует этот «старый закон», который он очень любил и стремился широко использовать: «.. .ни к какой части не может быть что-либо добавлено, без того, чтобы от другой что-либо не было отнято, и наоборот» (там же, стр. 158). Он сравнивает это с увеличенным расходом по одной статье бюджета за счет другой, при условии не превышать общую сумму бюджета, не допускать задолженности, что для природы невозможно. Соотношение размеров туловища и «конечностей Гёте иллюстрирует еще серией животных: змея, ящерица, лягушка, жаба,—пример не из очень удачных.

Ключевые слова:

Рекомендуем почитать