«Организм, как подобие (Ebenbild) планет, должен также иметь соответствующую форму. Это сфера» (§ 911). «Первичная слизь шарообразна» (§ 912). От «шара» Окен легко переходит к «пузырьку» или «первопузырьку» (Urblaschen). «Шар, середина которого жидкая, а периферия плотная, называется пузырь» (§ 921). «Первые органические точки являются пузырьками. Органический мир имеет своей основой бесконечное количество пузырьков» (§ 922). И дальше Окен заявляет: «Слизистый перво-пузырек называется инфузория» (.§ 924). Это как бы низшая морфологическая единица, смутное представление о клетке за 20 лет до возникновения клеточной теории. Ибо дальше Окен пишет: «Если основное органическое вещество состоит из инфузорий, то весь органический мир должен развиваться из инфузорий; растения и животные могут быть только метаморфозами инфузорий» (§ 928).
Итак, шарообразная форма свойственна, по Окену, основным морфологическим элементам организмов—«инфузориям» (клеткам); однако сами сложные многоклеточные организмы, особенно высшие, не имеют сферической формы. Окен объясняет это следующим образом: «Высший организм вместе с тем не просто подобие планеты, но и солнца ее, или всей вселенной (Universum). Высший организм есть вселенная в малом, в глубочайшем, истиннеишем смысле малый мир, микрокосм» (§ 958). В этом мире высших организмов — животных — решающее значение имеет уже иная форма — человек, высшее животное. «Самостоятельные животные являются лишь частями большого животного, каковым является животное царство» (§ 2906). «Отдельное животное возникает, когда отдельный орган отделяется от общего животного тела... Животное царство есть разделенное на части высшее животное — человек» (§ 2908). Образ человека как бы доминирует над образами всех животных, ибо «человек выражает последнюю цель воли природы» (§ 3528).
«Человек есть мера и измеритель творения (Schopfung); его тело, следовательно, мера и измеритель тела животных», такими словами начинается зоология Окена («Lehrbuch der Naturgeschichte, III, 1815, стр. 1).
Окен, таким образом, возвращается к стародавней мысли, идущей от античных греков и развивавшейся Бюффоном и другими мыслителями XVIII в., что совершеннейшим воплощением общего типа является человек. Все животные формы — лишь приближение в разной степени к этой высшей форме. «Животные становятся благороднее, чем больше органов вместе отделяется от главного животного и соединяется. Животное, которое, например, живет, как одна кишка (полип, — И. К.), было бы несомненно ниже, чем животное, соединяющее вместе с кишкой еще кожу, и выше их следовало бы считать такое существо, которое к тому же имело бы жабры, печень и, наконец, кости и т. д. Животные совершенствуются постепенно, присоединяя орган к органу, совсем так же, как совершенствуется отдельное животное (в онтогенезе, — И. К.). Животное царство развивается путем увеличения числа органов» (§ 2909). Окен преподносит в новой редакции старую «лестницу существ», кладя в ее основу число органов: «Каждое животное стоит над другим. Два никогда не стоят на том же уровне. Животные различаются друг от друга по ступени, на которой находятся, по числу их органов» (§ 2910). И весьма произвольно группируя животных, Окен преподносит свою классификацию (§ 2968), на которой подробнее нет надобности здесь останавливаться.
Окен был среди первых натуралистов, сформулировавших так называемый «закон параллелизма», в новой редакции названный Геккелем «биогенетическим законом». В § 2969 Окен писал: «Животное царство представляет жизнь высшего животного человека. Как последний возникает при оплодотворении от первого зачатка (Keim) и понемногу становится пузырьком, кишкой, жаброй, печенью и т. д., половыми частями, головой, так же и животное царство.    Есть   животные,    которые   соответствуют   человеку    во время беременности — эмбриону, зародышу, и другие, которые живут вместе с ним после рождения» (§ 2969). Эта мысль была подробно разработана в Германии Меккелем (J. F. Meckel) и Серром (Serres) во Франции; поэтому «закон параллелизма», согласно которому животный мир кажется множеством зародышей человека на разных стадиях развития, называют также именами этих ученых (Russel, 1916), хотя ряд других ученых той эпохи высказывались в том же духе (ср.: Kohlbrugge,  1911).
Таким образом, и у Окена представление о «лестнице существ» логически связано с идеей единства типа: лестница есть постепенное развертывание типа, идеальная «эволюция», разумеется, не во времени и не путем трансформизма, а с точки зрения цели, ценности и логики.
Здесь будет кстати сказать несколько слов о толковании высказываний Окена в смысле современной эволюционной теории, что иногда встречается в литературе. Действительно, такие фразы Окена, как «человек не создан, а развился» (§ 950), соблазнительно интерпретировать в духе филогенеза. Однако это можно делать, только вырвав такую фразу из контекста, т. е. нарушив ход мысли Окена, в частности из его учения о воспроизведении (Zeugung). Окен учил: «Каждое воспроизведение начинается сызнова (von vorne an). Органическая масса должна снова распасться до первоначального хаоса (т. е. первичной слизи,—И. К.), если что-либо новое должно возникнуть» (§ 936). «Лишь из органического менструума может выйти новый организм, но не один организм из другого» (очевидно, онтогенетически, — И. К.) (§ 936). Упомянутый здесь «менструум» надо понимать как форму «первичной слизи», «семенную жидкость», т. е. то простейшее состояние органического вещества, из которого формируется вновь организм, как это видно из §§ 937—938.

Ключевые слова: , ,

Рекомендуем почитать