Филогенеза в современном смысле слова или понятия, близкого ему, Окен не знает. «Морская слизь» (Meerschleim) —это «первичная слизь» (Urschleim), из которой создано все «органическое» (§ 841). Семенная жидкость—та же слизь (§ 946). Окен различает как бы две стадии возникновения жизни: образование этой слизи, называя это «generatio originaria» (§ 944), и образование из нее структур более сложных, чем «инфузорная точка»; эту стадию усложнения он называет «generatio aequivoca» (§ 945). Иначе говоря, это «первичное» и «вторичное зарождение (generatio) (§ 947): «В мире существует только два рода порождения (Zeu-gungsartem). Подлинное создание (Erschaffung) и затем следующее размножение (Fortpflanzung), generatio originaria et secundaria» (§ 947). «Тем самым ни один организм не создан, если он больше инфузорной точки» (§ 948). Все большее не создано, а развилось (entwickelt)» (§ 949). «Человек не создан, а развился» (§ 950). «Возникновение организации опосредовано воздействием тепла и света» (№ 951), и дальше эта мысль поясняется- «Развитие», в результате которого возник человек, это усложнение «первичной слизи» под влиянием благоприятствующих воздействий тепла и света. «Через свет, воспринятый организмом, приходит разнообразие форм также в первичный организм (Urorganismus) или слизь. Слизь формируется. Так как первичный организм существует только в момент своего возникновения и тотчас же захватывается светом, чтобы быть выше развитым, то в дальнейшем я под организмом буду понимать более высокий, целостный» (§ 973),—писал Окен. Вот как он понимал «развитие». Море, содержащее эту возникающую в нем первичную живую слизь, «живет», оно — волнующийся «организм» (§ 850)- «Там, где вздымающемуся морскому организму удается заполучить форму, там выходит из него более высокий организм» (§ 851). «Более высокие органические формы вышли из мелких мест моря (куда проникают свет и тепло, —> И. К.). Оттуда растения, оттуда животные» (§ 855). «И человек — дитя теплых и мелких мест моря» (§ 856). В другом месте (§ 1784) Окен возвращается к этой мысли и пишет: «Волны (морские,— И. К.) выбросили (на берег, — И. К.) первых людей». В «Изиде» за 1819 г. (стр. 1121 и ел.) Окен развивает эту тему дальше в том же духе и называет море «маткой» (uterus) «первого» человека. Несколько позже к этой теме, вслед за Океном, вернулся Бэр (см. стр. 272 настоящей книги).
У Окена нет ясно высказанного представления о трансформизме. Нет также более конкретного и определенного представления о том, как же могло происходить «развитие» первичной слизи в море вплоть до образования из нее человека. Но несомненно одно: некий процесс усложнения строения организации лежит, по Окену, в основе возникновения всех высших организмов, в том числе и человека. Этот процесс, конечно, можно назвать эволюцией, но оговорив при этом, что «механизм» этого процесса остается у Окена необъясненным и даже нет попытки такого объяснения, кроме общих фраз. В этом отношении Окен стоит ниже Ламарка, примерно в то же время писавшего об эволюции.
Натурфилософия Окена имела широкий и длительный резонанс в науке XIX в. Не говоря уже о немецкой школе биологов-натурфилософов или в разной степени с ней соприкасающихся ученых, у других ученых, стоящих в стороне от этой школы или живших вне Германии, можно найти отзвуки влияния книги Окена. Достаточно назвать Жоффруа Сент-Илера и его школу, К. Бэра, Р. Оуэна и т. д. Но розыски в этом направлении увели бы нас в сторону от нашей прямой цели.
Один из частных вопросов морфологии, которым Окен занимался и который он включил в свою систему натурфилософии, была позвоночная теория черепа, о которой уже упоминалось. Позвонок, по Окену, это своего рода морфологическая структурная единица скелета позвоночных; позвонок тот же видоизмененный «пузырь». «Пузырь окостеневает, и он является позвонком... Скелет — это только выросший, разветвленный, повторенный позвонок. Позвонок есть преформированный зачаток скелета. Весь человек — только позвонок»,—писал Окен в своей статье 1807 г. («Ober die Bedeutumg der Schadelknoehen», стр. 5). Так, «универсализируя» понятие позвонка, Окен приписывал к нему и ребра, а конечности считал ребрами, ставшими подвижными, и т. д. На основании числа органов чувств и соответственно их нервов Окен стремился установить число позвонков, из которых образовался череп, иначе говоря, найти признаки метамерного строения головы, показать сериальную гомологию в ее строении. Это было, несомненно, плодотворной идеей. Окен считал, что череп возник из четырех позвонков и соответственно группировал кости черепа (см. рисунок). Позвоночной теорией черепа было положено начало проблемы метамерии головы позвоночных. И хотя позвоночная теория в 50-е годы была опровергнута Гексли, поднятая в ней проблема кефалогенеза — живет и развивается и в наши дни (см.: Бляхер, 1959). Здесь нет надобности входить в детали теории Окена, так как она изложена в указанной работе Л. Я. Бляхера, о ней также говорит А. П. Быстрое (1957, стр. 227—229).
Учение Окена о позвонке, как и вся его натурфилософия, оказало влияние на многих ученых: его соотечественников — Каруса, Спикса, Боянуса и других, а также иностранцев — Жоффруа Сент-Илера, Бленвиля, Оуэна. Однако нужно помнить, что учение о позвоночной природе черепа, независимо от Окена и одновременно с ним, если не раньше, возникло в несколько иной форме во Франции, и череп считался одним позвонком (Burdin, 1803; Dumeril, 1808, и др.,—см.: Russel, 1916, стр. 96).
Но рядом с ценным в учении о строении головы у Окена были утверждения, плодившие ошибки в науке, как и вообще его система натурфилософии. Так, исходя из общего тезиса, что в частях повторяется целое, Окен полагал, что в голове повторяется весь организм, и потому 'искал в ней соответствующие части, например конечности, за каковые принимал челюсти, ссылаясь на образование челюстей из конечностей у насекомых, что, однако, неприменимо к позвоночным. Это была своего рода гомологизация (иначе говоря, перенесение идеи типа на часть его), по существу неверная, вносящая только путаницу. Та же тенденция видеть в частном общее выразилась в иной форме в «законе параллелизма», о котором речь была выше.
В натурфилософии Окена с исключительной яркостью выразилось своеобразие мышления этого рода: на основании порой весьма поверхностного сходства делать выводы по существу и утверждать тождество там, где его нет, при этом нисколько не заботясь о серьезном научном обосновании выводов, а довольствуясь «интуицией», «уверенностью» и т. д. Однако были и меткие, верные «озарения», но плохо развитые и обоснованные.
Рекомендуем почитать
