Считая, как и Кювье, нервную систему важнейшей частью животного организма, играющей объединяющую («централизирую-щую») в нем роль, Карус писал: «Единственное пространственное отображение души, которое вообще существует, это сама нервная система» (Versuch einer Darstellung des Nervensystems. . .», 1814, стр. 40). Он представлял себе щервную систему «генетически»: у низших животных форм (полипы, медузы) она не обнаруживается вовсе; у более сложно организованных (морские звезды) уже имеются «нервные кольца»; у «червей» усложнение выражается в том, что имеется «система» ганглиев, среди которых надглоточный ганглий является своего рода «основной формой»; у позвоночных нервная система поднимается на высшую ступень и через ряд «метаморфозов», от рыбы до человека, достигает совершенства. Карус пытался установить общий тип головного мозга, различая три отдела: передний, средний и задний*. Положительные моменты исследования Каруса вскоре влились в учение о мозге многих других авторов, роль же этого ученого была забыта (ср.: Feremutsch, 1951).
Что касается скелета, то исследование о его развитии из «первичных частей» изложено в большой монографии Каруса — «О первичных частях в строении внутреннего и наружного скелета» (1828 г.). В предварительном сообщении об этой работе, напечатанном в 1822 г. в первом томе сборнцка Гёте «Вопросы морфологии» («Zur Morphologie»), Карус так пишет о содержании своего труда: «Эта работа ставит себе задачей развить из простейшей формы животного тела, в чисто закономерной последовательности, разнообразнейшие структуры скелета, независимо от того, является ли он в виде раковины или кости. При этом исходят из отграничения всего тела животного от внешнего мира, а также отграничения нервной системы от прочих частей, но рассматривая последнее как повторение того первоначального отграничения. Поскольку первое происходит посредством полых шаров — раковин или отрезков полых шаров, т. е. колец, которые являются прообразами тех, впоследствии развивающихся вокруг массы центральной нервной системы колец позвонков, то так устанавливается понятие „прапозвонка", и этим названием обозначаются те первоначальные внешние кольца, например телесные кольца насекомых и т. д., а также реберные кольца высших животных» (стр. 338—339). Дальше эта мысль развивается и на простой схеме иллюстрируется сходство поперечного среза насекомого и позвоночного с соответствующими пояснениями. Это сравнение восходит, надо думать, к Жоффруа Сент-Илеру и Окену.
Вся эта концепция — априорное выведение из шаровидной первичной скелетной структуры различных более или мен1ее сложных скелетов моллюсков, иглокожих, насекомых и позвоночных — детально разработана в вышеназванной монографии (1828 г.) и иллюстрируется на 12 таблицах in folio. Эта смелая мысль — вывести развитие всех форм скелета у животных из одн|ой примитивной исходной формы, «прапозвонка» в основе своей порочна тем, что в ней по существу гомологизируются совершенно разновидные элементы — раковины, кольца наружного скелета насекомого, позвонки и т. д.; только в отдельных случаях схемы Каруса сходятся с реальными явлениями (ср.: Борзенков, 1884). В отличие от Гёте, который, создавая свое понятие «листа», не отрывался от действительности и не уходил в дебри отвлеченных конструкций, Карус как раз грешит этим. Тезис Окена: «Вся костная система является ничем иным, как повторенным позвонком», тезис, который по Карусу является, в сущности, «философской остеологией на все времена», требовал «философской» разработки, что и пытается сделать Карус в упомянутой монографии, предельно расширяя роль мнимого «прапозвонка». Но эти построения остались бесплодными, и уже младший современник Каруса, английский анатом Оуэн, считал попытку Каруса неудачной и сам построил «идеальный» позвонок в соответствии с тезисом Окена (см. стр. 279 настоящей книги). В более поздней работе (1841 г.) Карус пытается развить позвоночную теорию черепа из 6 позвонков, как сказано у Гете, а не из 4, как считал Окен (ср.: Бляхер,  1959, стр. 201).
Несмотря на большую эрудицию, талант и трудолюбие, Карус на своем натурфилософском пути ушел от действительности в ра-циональню-фантастические абстрактные схемы, хотя, казалось бы, он продолжает дело Гёте, развивая понятие общего типа и первичных структурных элементов, подобных «листу» в «Метаморфозе растений» Гёте. Более подробный методологический анализ мог бы показать на конкретном материале ошибочность метода натурфилософии и отличие его от «реалистического» мышления Гёте.

Ключевые слова: , , ,

Рекомендуем почитать