Жоффруа не довольствуется «узкими аналитическими» исследованиями животных, его интересуют всяческие связи организма с окружающим миром, он воспринимает организм включенным в поток жизни всей природы, меняющимся вместе с ней. «Натуралисты нашей эпохи, — писал Жоффруа, — так занятые изолированным описанием природных тел и явлений, столь способные проникнуть своим исследовательским скальпелем в лабиринт внутренней структуры организмов, боятся, как кажется, скомпрометировать себя изучением отношений и взаимодействий частей вселенной, исследованиями вообще трудными и еще более трудными ,своей новизной, но имеющими выдающееся философское значение и продуктивными в своем развитии» («De I'influence des circon-stances exterieurs sur les corps organises», 1833, стр. 26).
Эта тенденция видеть и исследовать частные явления в системе мирового целого сближает в известной мере Жоффруа с немецкими натурфилософами, работами которых он во второй половине своей жизни интересовался, переписывался с Океном и печатался в его журнале «Изида» («Isis»).
Вернемся к мемуару о степени влияния окружающего мира, так как в следующем далее разделе Жоффруа развивает на новом примере свою общую мысль, только что цитированную.
«Мы ежегодно присутствуем на спектакле, (видимом не только умственными, но и телесными очами, — пишет Жоффруа, — спектакле, где мы видим превращение организма и переход его из условий жизни одного класса животных в условия другого класса: таково устройство лягушки. Сначала это рыба, под названием головастика, а затем — рептилия (амфибия по современной номенклатуре,— И. К,) под названием лягушки» («Sur le degre d'influence du monde ambiant. . .», стр. 82). Благодаря этому «чудесному метаморфозу» реализуется в виде наблюдаемого факта то, что выше сообщалось как гипотеза: непосредственное превращение животного более низкого уровня организации в животное более высокого уровня.
И далее Жоффруа сообщает экспериментальные данные своего друга Эдварса, изучавшего метаморфоз головастиков, опубликованные в его труде «О влиянии физических факторов на жизнь» (1824 г.). Этот ученый изучал комбинированное влияние света и кислорода на развитие головастиков, изменения их кровеносных сосудов и т. д. Эдварс, задерживая головастиков под водой, препятствовал наступлению метаморфоза. «То, что здесь в малом достигнуто экспериментом, природа выполнила в большом масштабе в отношения протея, живущего в подземных озерах Крайны» («Sur le degre d'influence du monde ambiant...», стр. 84). Эти живот* ные, всю жизнь остающиеся на стадии личинки, передают потомству свой особенности, быть может, сохраняя их с тех пор, когда Земля была еще вся покрыта водой, — полагает Жоффруа.
Мы видим, как Жоффруа вторично обращается к сопоставлению онтогенеза с филогенезом, подмечая известный «параллелизм» между ними. Идея этого параллелизма, как известно, высказана до Сент-Илера Кильмейером и немецкими натурфилософами. Мне не известно, насколько самостоятельно пришел Жоффруа к этой мысли. Возможно, что на него в этом отношении повлияли германские ученые. Во всяком случае, этот вопрос его живо интересовал и неудивительно, что один из его ближайших сотрудников, Серр (Serres), впоследствии разработал этот «закон параллелизма» (1860 г.), хотя уже в 1828 г. Бэр оспаривал эту идею.
В конце мемуара Жоффруа обращается к одному из своих излюбленных объектов — уродствам, на которых можно хорошо наблюдать влияние факторов среды. Задержка под их влиянием развития в одной части эмбриона усиливает приток пищи к другой, вступает в действие закон уравновешения и развивается «монстр». В качестве примера животного, имеющего черты как бы естественного уродства, Жоффруа приводит крота и считает, что гипертрофия носа у него, в силу закона уравновешения, сопряжена с редукцией глаз. Анализ этого курьезного примера, сделанный Жоффруа, устарел, но направленность исканий его заслуживает внимания.
Все эти примеры опытов с зародышами Жоффруа приводит в связи с замечательной идеей: «в эмбрионе надо искать переходы от одного вида к другому». Новейшая наука в этом отношении идет по пути, намеченному Сент-Илером (филэмбриогенез Север? цова, 1939; De Beer, 1958).
В заключение своего мемуара Жоффруа кратко повторяет свои общие установки относительно единства организации и продолжает: «Появление различий, очевидно, никогда не зависит от случая, не подлежащего оценке: все они, наоборот, находятся во взаимной зависимости; они взаимно влияют друг на друга каждый и все взаимодействуют как следствия одного или нескольких мотивов. Сравнительноанатомические исследования в духе этих исканий, даже если они в настоящее время, в силу некоторых осложнений, не могут быть удовлетворительными по всем пунктам, являются, мне кажется, призванными пролить много света на применение активных сил организма» («Sur le degre d'influence du monde ambiant...», стр. 91). Иначе говоря, эта краткая формулировка в очень общих словах есть своего рода программа будущих исследований сравнительноанатомическим методом развития организмов как в онто-, так и в филогенезе.
В свете этих задач Жоффруа и вел свои палеонтологические исследования «телеозавров» и других родственных крокодилам ископаемых рептилий. К ним мы теперь и переходим.
Еще в молодые годы, во время экспедиции в Египет, Жоффруа интересовался анатомией крокодиловое одной стороны, а с другой, — вопросом о постоянстве видовых признаков этих и других животных, для чего он собирал и изучал мумии их, сохранившиеся в египетских гробницах со времен фараонов.
Уже в старости Жоффруа вернулся к изучению скелета крокодила, особенно черепа, и, начиная с 1824 г., опубликовал ряд работ, посвященных как современным формам этих рептилий, так и их ископаемым родичам, частично описанным самим Жоффруа, частично Кювье и другими авторами. Жоффруа изучал ископаемых «крокодилов», найденных в юрских отложениях близ г. Кана (Caen), в окрестностях Хонфлёр (Honfleur) и в других местах Франции, и нашел не только черты сходства между этими вымершими рептилиями и современными крокодилами, но также и ряд существенных отличий, на основании которых он счел возможным выделить особое семейство (famille) телеозавровых, состоящее из 4 родов (genres): Cystosaurus, Steneosaurus, Paleosaurus, Teleosaurus («Sur des recherches faites dans les carrieres du calcaire oolithique de Caen», 1833, стр. 55).
Жоффруа изучал главным образом представителей двух из названных родов — «телеозавтров» и «стенозавров». Первые имели длинную морду, напоминающую рыло современных гавиалов, но отличались одним важным признаком: хоаны у них были расположены много ближе к переднему концу рыла, чем у современных крокодилов; этим телеозавры напоминали млекопитающих. Рыло их было длиннее, чем у гавиалов, и зубов было больше. Зубы были узкие, склоненные наружу, причем чередовались более длинные с более короткими. Задний отдел черепа напоминал по строению современных крокодилов, но объем мозговой полости был меньше (см. рисунок). Тело было покрыто массивной чешуей, расположенной, в отличие от крокодилов, черепицеобразно, как у рыб. Конечности их Жоффруа не знал.
Стенеозавры, или стенозавры, отличались узкой мозговой полостью черепа. Жоффруа различал отдельные виды этого рода по длине рыла. От телеозавров стенозавры отличаются еще тем, что череп у них перед глазницами менее резко сужен, чем у телеозавров; зубы расположены более равномерно, числом меньше, и т. д.

Ключевые слова: , ,

Рекомендуем почитать