Жорж-Луи * Леклер де Бюффон (G. L. Leclerc de Buff on, 1707— 1788 гг.) родился в небольшом городе Монбаре (Бургундия) и происходил из провинциальной французской буржуазии. Отец его был советником бургундского парламента в Дижоне, дед — судьей, прадед — врачом. Звание графа де Бюффона великий натуралист получил, как королевскую милость, уже будучи известным ученым.
Среднее образование Бюффон получил в иезуитском коллеже в Дижоне, а затем в том же городе изучал юриспруденцию. В 1728 г. он отправился в Анже, где поступил на медицинский факультет; поначалу с увлечением занимался ботаникой: На почве мимолетной амурной истории, каких в жизни Бюффона была много, он поссорился с одним офицером и убил его на дуэли. Скрываясь, Бюффон бежал в Нант. Там он случайно познакомился с путешествующим молодым английским герцогом Кингстоном. Они подружились, и Бюффон отправился путешествовать с герцогом по Франции и Италии. Смерть матери вернула Бюффона из Рима на родину. Путем крутых мер он отторг от отца свою долю материнского наследства, и с этих пор, став обеспеченным человеком, начал свою самостоятельную жизнь. В 1732 г. он поселился в Париже, где вращался в высшем свете и завязал ряд полезных знакомств, в том числе с молодым министром Морепа, который в течение многих лет покровительствовал Бюффону. Уже в 1733 г., представив в Академию наук математическую работу, — а математикой Бюффон интересовался еще в коллеже, он оказывается избранным в адъюнкты Академии по секции механики, а позже и ботанической секции.
Живя в Париже, Бюффон не расставался с родиной, где у него было имение. Там он жил ежегодно и занимался разведением полезных деревьев. Из этого питомника он не только извлекал доходы, но и использовал его и для научно-прикладных целей: изучал прочность древесины разных пород деревьев в различных условиях, стремясь выявить наилучший материал для постройки военного флота, о котором тогда мечтало французское правительство для борьбы с Англией за колонии.
Скромная задача — описать Королевский кабинет — превратилась у Бюффона в грандиозное предприятие: он решил создать систематическое описание всей природы, а кабинет должен был стать музеем, экспонаты которого служили бы реальными иллюстрациями к тексту книги и соответственно этому должно было быть составлено и описание кабинета. Книга Бюффона была им названа так: «Естественная история, общая и частная, с описанием Королевского кабинета». Бюффон и Добантон готовились к созданию этой книги много лет, так как оба они не были «натуралистами», в частности не были и зоологами. Лишь в 1748 г. в «Журнале ученых» («Journal des Savants», стр. 638) была объявлена всеобъемлющая программа этого сочинения. Первые 9 томов посвящались животному царству, от человека, «рассматриваемого, как животное», до «микроскопических животных». Тома с 10-го по 12-й предназначались для царства растений, 13—15-е — для минерального царства. Но программа эта не была выполнена. В процессе работы отдельные части сочинения разрастались, и даже участие помощников, подготовлявших материал для Бюффона, который имел слабые глаза и сам вскрытий и опытов не делал, а только руководил ими, не помогло выполнению плана.
При жизни Бюффона вышло 35 томов in 4° и 36-й, подготовленный им, издан уже после его смерти. В них вошли следующие разделы: человек, «четвероногие» (млекопитающие), птицы, минералы и история Земли. Китообразных и низших позвоночных уже после смерти Бюффона, в качестве добавления к новому изданию «Естественной истории», описал и издал Ласепед (Lacepede), один из учеников и сотрудников Бюффона.
Уже первые 3 тома, вышедшие в 1749 г., имели огромный успех и сделали имя автора знаменитым во всей Европе. Ясный, красивый и общепонятный язык, мастерство и живость описания, величие больших проблем, а порой и «пикантность» некоторых деталей — все это, а также многое другое обеспечило успех книги. В 1753 г. Бюффон был избран во Французскую академию — высшее учреждение по языку и литературе. Как полагалось по традиции, он произнес речь; предметом ее был вопрос о стиле, «стиль — это сам человек». Меткие слова из этой речи долго были ходячими и не забыты до сих пор. Но первые тома «Естественной истории» принесли не только славу и похвалы, но также и ряд критических замечаний, шуток и насмешек. Бюффон к ним относился спокойно и в дискуссии не вступал. На одно обвинение он, однако, вынужден был выступить с ответом в печати. Это был смиренный, покаянный ответ на официальное письмо богословов Сорбонны, обвинивших Бюффона в том, что он в своих первых томах противоречит тому, что говорит библия о сотворении мира и т. д.; ему предлагалось печатно признать свои ошибки по пунктам, поместив свой ответ в ближайшем, 4-м томе «Естественной истории», что Бюффон и сделал. В старости он говорил, что все эти покаянные слова лишь «персифляж» — насмешка (Herault de Sechelles, 1890, стр. 26); он хотел избежать конфликта с католической церковью и поэтому исполнял необходимые обряды католической религии и ходил в церковь, хотя, по-видимому, сам был склонен к атеизму в духе Лукреция.
Чтобы так много написать, Бюффон должен был много работать и притом регулярно. В течение многих лет труда над «Естественной историей» он в общем следующим образом организовал свою жизнь. В Париже он жил лишь зимой, около 4 месяцев в году, в остальное время — в Монбаре, где и работал над своим сочинением. Вставал он рано, около 5 часов утра, и утром же диктовал своему секретарю очередной текст. Завиваясь, Бюффон выслушивал последние сплетни Монбара из уст парикмахера, проверял счета домоправительницы, закусывал (кусок хлеба » два стакана бургунского вина) и обычно шел в свой кабинет, устроенный на краю парка в старой башне, откуда открывался красивый вид на окрестности. Там он работал один, и никто не смел его беспокоить. От 2 до 4 часов дня обедал, отдыхал и прогуливался, после чего занимался хозяйственными делами. Иногда и конец дня он посвящал науке или же диктовал письма. Перед сном Бюффон не надолго появлялся в гостиной, где весело и непринужденно болтал, позволяя себе такие шутки, от которых дамы краснели. В 10 часов вечера уходил спать.
Рекомендуем почитать
