Более развернутое рассуждение Бюффона об общем типе или «плане» находится в главе об осле, напечатанной в четвертом томе «Естественной истории» в 1753 г., вслед за главой о лошади.
Бюффон ставит вопрос: не является ли осел (см. рисунок) «выродившейся» лошадью? В пользу такого допущения он приводит данные о большом сходстве осла с лошадью, особенно с дикими лошадьми, которые и по размерам, и по окраске напоминают осла. Но с другой стороны, имеется много различий между ослом и лошадью, которые перечисляет Бюффон. Не происходят ли осел и лошадь от одной и той же ветви (souche), т. е. от общих предков? Не относятся ли они к одному семейству (famille), как говорят систематики? (А Бюффон, как известно, был противником систематики, особенно в 50-е годы, считая, вслед за Лейбницем, что в природе все организмы связаны между собой непрерывными переходами, и потому резкие границы между видами, проводимые систематиками, и их группировки искусственны, а что в действительности не существует никаких родов, семейств, классов и т. д.). Или же осел и лошадь всегда были разными животными? Иначе говоря, Бюффон ставит вопрос о том, как понимать сходство осла и лошади и не зависит ли оно от общности их предков. Любопытно отметить, что включение двух животных, как осел и лошадь, в одно «семейство» Бюффон расценивает как молчаливое признание их реального, кровного родства, что вряд ли предполагал Линней, строя свою классификацию и на основании некоторых внешних признаков сходства группируя животных для облегчения их описания. «Этот вопрос, общее значение, трудность и следствия которого почувствуют натуралисты, мы должны были рассмотреть в этой главе, ибо он здесь возникает впервые, касается возникновения существ больше, чем какой-либо другой, и требует, чтобы быть освещенным, рассмотрения природы с новой точки зрения» (стр. 353). И дальше Бюффон переходит к этой новой точке зрения, в свете которой и частный вопрос о сходстве осла и лошади должен получить свое разрешение.
«Если, — продолжает Бюффон, — среди необъятного разнообразия живых существ, населяющих вселенную, мы выберем животное или даже тело человека в качестве основы нашего исследования и отнесем к нему, путем сравнения, другие организмы, мы найдем, что хотя все они существуют отдельно и все постепенно варьируют до бесконечности, существует в то же время примитивная и общая схема (dessein), которую можно проследить очень далеко и деградации которой гораздо более медленны, чем таковые внешних форм и других видимых отношений. Ибо, не говоря об органах пищеварения, кровообращения и воспроизведения, которые имеются у всех животных и без которых животное перестало бы быть животным и не могло бы ни существовать, ни размножаться, имеется и в тех частях, от которых зависит наибольшее разнообразие внешних форм, поразительное сходство,
34
которое говорит с неизбежностью об идее первичного замысла, лежащего в основе всего» (там же, стр. 353—354). И Бюффон пытается продемонстрировать эту мысль на конкретном примере, беря нарочно организмы, резко отличающиеся по внешности друг от друга: лошадь и человек. «Тело лошади, например, которое на первый взгляд кажется столь отличным от тела человека, при более подробном сравнении части с частью, вместо того чтобы поражать различием, лишь удивляет странным, почти полным'сходством, которое при таком сравнении обнаруживается. Действительно, возьмите скелет человека, наклоните кости таза, укоротите кости бедер, голеней и рук, удлините таковые ступней и ладоней, соедините вместе фаланги, удлините челюсти, сократив лобную кость, и, наконец, удлините также позвоночник: этот скелет перестанет быть останками человека, это будет скелет лошади» (там же, стр. 354). И Бюффон дает еще ряд пояснений относительно деталей набросанной им картины метаморфоза человека в лошадь. Любопытно сравнить этот пример Бюффона с аналогичными примерами Кампера, в частности, также при сравнении лошади и человека, но только не по скелету, а по внешнему облику, когда для пояснения идеи общности типа Кампер мелом на доске переделывал контур лошади в контур человека, коровы — в птицу, и т. д. (ср. стр.107 настоящей книги). Но Бюффон идет дальше. Он указывает на сходство ребер у всех позвоночных до рыб и черепахи, у которой ребра сохранились в ее щите, на сходство скелета конечностей, которое заметил Добантон: «... нога лошади, по виду столь отличная от руки человека, однако составлена из тех же костей, и на конце каждого пальца мы имеем ту же косточку, несущую у лошади копыто, которой завершается нога этого животного; судите сами, не является ли это скрытое сходство еще более удивительным, чем видимые различия; а это постоянное подобие (conformite) и этот план (dessein), проводимый от человека к четвероногим, от четвероногих к китам, от китов к птицам, от птиц к рептилиям, от рептилий к рыбам и т. д., у которых существенные части, как сердце, кишки, хребет, органы чувств и т. д., всегда имеются, не кажется ли это указанием на то, что высшее существо, создавая животных, пожелало употребить лишь одну идею, варьируя ее в то же время самым различным образом, дабы человек мог равным образом восхищаться великолепием исполнения и простотой замысла (dessein)» (там же, стр. 354). Здесь будет кстати отметить, насколько идея общего типа или плана сливается с идеей «лестницы существ»; подробнее, мы к этому еще вернемся.
В последнем абзаце Бюффон значительно расширяет понятие о «прототипе» или «плане»: он один для всех позвоночных животных — от человека до рыбы, и далее, в мире низших животных — беспозвоночных вплоть до растений, как мы увидим из дальнейшего. Следовательно, здесь речь идет о единстве морфологического типа всех позвоночных и распространении идеи этого типа на весь органический мир.
Рекомендуем почитать
