Луи Добантон (Louis-Jean-Marie Daubenton, или d'Aubanton,
1716—1799 гг.) был земляком Бюффона — тоже родом из Монбара в Бургундии. Отец его был нотариусом. Мальчиком Луи Добантон блестяще учился в иезуитском коллеже и, окончив эту школу, по желанию отца, отправился в Париж для изучения теологии. Однако эта специальность его не привлекала. Его интересовало естествознание, и одно время он совмещал свои богословские занятия с изучением естественных наук — ботаники и анатомии, посещая лекции и демонстрации в Королевском саду. Его учителями анатомии были известные тогда ученые: Винсло (G. В. Winslow) и Дюверне (I. F. M. Duverney).
После смерти отца в 1736 г. Добантон навсегда оставил свои богословские занятия и посвятил себя медицине. В 1740 г. он получил в Реймсе докторский диплом и вернулся на родину в Мон-бар с намерением заняться там медицинской практикой. Но Добантон сравнительно недолго работал сельским врачом. Бюффон, знавший его еще раньше и встречавшийся с ним в Монбаре, где проводил лето, искал сотрудника для выполнения своих замыслов по реорганизации Кабинета при Королевском саде. Он пригласил для этого дела Добантона, и с 1745 г. последний занял должность хранителя Кабинета и «демонстратора», т. е. преподавателя при Королевском саде. Реорганизация Кабинета в научный музей, пополнение его экспонатами, описание их было делом усердных трудов Добантона.
Описание Кабинета переросло в сотрудничество Добантона с Бюффоном над «Естественной историей». В третьем томе содержится глава, написанная Добантоном и посвященная описанию объектов той части Кабинета, которая связана с биологией человека. Начиная с четвертого тома до пятнадцатого включительно (история четвероногих животных), Добантон принимал участие на следующих началах: Бюффон давал общую характеристику очередного животного, например лошади, осла, быка и т. д., а Добантон — описание этого животного, как внешнее, так и анатомическое, сопровождавшееся соответствующими рисунками в виде гравюр.Добантон дает огромный, тщательно и добросовестно собранный и рассмотренный материал. Общих вопросов он почти не касается, предоставляя эту область Бюффону. Морфолого-анатомические описания отдельных животных у Добантона имеют как бы самодовлеющий характер; сравнительноанатомическая сторона их не велика — до настоящей сравнительной анатомии Добантон не поднимается, да и не стремится к этому. Далее мы подробнее познакомимся с особенностями анатомических описаний Добантона. Они, собственно, составляют главный анатомический труд Добантона. Кроме текста в «Естественной истории», он опубликовал еще ряд зоологических и анатомических работ, например о летучих мышах (1754 г.), о землеройках (1756 г.), о голосовом аппарате некоторых птиц (1781 г.) и другие. Среди них некоторые носят несомненно сравнительноанатомический характер, например об ископаемых костях (1762 г.), о затылочном отверстии у человека и животных (1764 г.).
С 1774 г. Добантон стал академиком, в 1778 г. он получил кафедру естественной истории в Коллеж де Франс. Сохранились курсы его лекций по зоологии. Кроме того, он занимался популяризацией науки и написал, например, в разное время ряд статей для энциклопедии («Животное», 1751 г., «Введение в естественную историю», 1782 г., и др.).
Добантон не был узким специалистом и кабинетным ученым. Его интересовало применение науки на практике, для пользы общества. Ограничимся одним примером. В 60-е годы производству тонких сортов сукна во Франции грозил кризис из-за недостатка шерсти тонкорунных овец (мериносов), привозимой из Испании. Французское правительство обратилось к Добантону за советом и помощью. Добантон взялся за выведение тонкорунной породы овец во Франции путем селекции. В итоге многолетних трудов он получил такую породу. Результаты своих исследований Добантон изложил в нескольких мемуарах. Мало того, с целью популяризации полученных данных и примененной методики Добантон опубликовал в 1782 г. книгу под названием «Наставление для пастухов и собственников стад». Эта книга была переиздана в 1795 г. по постановлению Конвента за счет государства в пользу автора (Roule, 1925) и снова вышла в 1801 г. уже после смерти Добантона.
Интересно, что вопросами скрещивания и селекции Добантон занимался также на другом объекте — собаках, участвуя в совместной с Бюффоном работе. В главе о собаке в «Естественной истории» он говорит о «доминантных признаках» (characters dominants), обнаруживающихся в первом поколении «метисов» и переходящих во второе поколение. Он указывает далее, что часть «основных» (исходных при скрещивании) признаков сохраняется у части потомства. Хотя он и не приводит числовых отношений между разными фенотипами первого и последующих поколений гибридов,все же из его слов видно, что он наблюдал явления, которые впоследствии были сформулированы в правилах Менделя.
Такие «прагенетические» работы имели прямое отношение к вопросам систематики и эволюции.
Лучшие годы жизни Добантон проработал в тесном сотрудничестве с Бюффоном. Это сотрудничество было очень продуктивным и держалось на весьма контрастных особенностях каждого из них. Кювье, в своем «Слове» о Добантоне так характеризует обоих: «Бюффон, крепкого сложения, импозантного вида, по природе властный, во всем жадный до безотложного наслаждения, казалось, хотел угадать истину, а не наблюдать ее. Его воображение все время становилось между ним и природой, и красноречие его, казалось, изливалось вопреки его разуму. .. Добантон, слабого темперамента, с кротким взглядом, с сдержанностью, которой он был обязан природе столь же, как своей собственной мудрости, вносил во все исследования самую скрупулезную осторожность; он верил только тому, что он видел и трогал, и только это решался утверждать. . . В своих речах и писаниях он старательно устранял всякий образ, всякое выражение, способное соблазнить. Неизменное терпение. . . он вновь и вновь брался за ту же работу, пока она не удавалась ему так, как он хотел.. . Казалось, все ресурсы его духа объединились, чтобы заставить молчать его воображение» (Cuvier, 1819, стр. 42—43).
Добантон не только заменял глаза и руки Бюффону, который был близорук и скальпелем не работал, — Добантон своей трезвой критикой сдерживал стремительный полет фантазии своего шефа и уберег их совместный труд — раздел о четвероногих — от ряда возможных ошибок: «Не столько тем, что он сделал для него, а сколько тем, что помешал ему сделать, был Добантон полезен для Бюффона», полагал Кювье (там же, стр. 44).
Рекомендуем почитать
