В своих описаниях животных в «Естественной истории» Добантон не только попутно останавливался на сравнительноанатоми-ческих вопросах, но посвящал этим вопросам и отдельные статьи (мемуары) как например статья 1764 г. под названием «Мемуар о положении большого затылочного отверстия у человека и животных». Он пишет: «Большое затылочное отверстие человека очень отличается по своему положению от такового у животных; у различных видов животных также имеются большие различия в отношении этого положения, зависящие преимущественно от по-# ложения тела и формы головы» (стр. 568). Добантон описывает и сравнивает положение затылочного отверстия у человека, орангутанга, лемура и собаки (см. рисунок). Если у человека большое затылочное отверстие находится на нижней стороне черепа, то у орангутанга оно заметно смещено назад, еще больше у лемура, а у собаки находится на задней стороне черепа. Разница же очень ясно обнаруживается, если провести одну линию (FG) через плоскость затылочного отверстия, а другую (KL) через верхний край этого отверстия и нижний край глазницы. Угол, образуемый этими двумя линиями, у человека равен приблизительно 3 , а у собаки близок к 90°; величина угла у орангутанга и лемура находится, следовательно, между этими цифрами. В связи с перемещением большого затылочного отверстия назад относительная длина нижней челюсти возрастает, если учесть, сколько раз длина этой челюсти поместится в длине тела от маковки головы до ануса.
Добантон кратко останавливается на положении большого затылочного отверстия у «яйцекладущих четвероногих» — черепах, лягушек, крокодилов и других, а также у рыб, китообразных, птиц. У них всех затылочное отверстие находится сзади, как у большинства «живородящих четвероногих», т. е. млекопитающих.
Добантон, правда бегло, касается зависимости положения затылочного отверстия от положения тела животного, его способа передвижения и питания. Это несомненно искание связи анатомии с физиологией, формы с функцией и зависимости изменения одного в связи с другим, иначе говоря, известной корреляции между ними. Такие искания, еще слабо проявленные у Добантона, гораздо ярче обнаружились у его ученика, Вик д'Азира, и особенно у Кювье.
Мы видим, что Добантон интересовался сравнительной анатомией, чувствовал ее значение, при рассмотрении отдельных конкретных вопросов улавливал явление гомологии структур и определял такие структуры и части организмов по месту их в системе организма, т. е. по одному из основных современных методов гомо-логизации. Но Добантон не формулирует принципа гомологии, он не проводит ясного различия между гомологическим и аналогическим сходством органов, и хотя и говорит о прототипе вслед за Бюффоном, но не высказывает ясно той мысли, что типовое сходство — это гомологическое сходство.
Свой огромный описательный материал, сделанный по одному плану, Добантон не использует в должной мере для сравнений, обобщений и выводов, и статьи, в которой бы содержались итоги таких обобщений, в последнем томе о четвероногих, пятнадцатом, нет, — в этом один из существенных недостатков его описаний. А ведь для «Естественной истории» Добантон описал по одному и тому же плану 182 вида млекопитающих, из которых 58 видов вообще никогда не были описаны. Кроме того, описана внешность еще 26 видов. Это был богатейший материал для сравнительной анатомии, из которого сам автор не сделал почти никаких выводов. По-видимому, самой смелой попыткой в этом направлении было установление «правила», что у всех млекопитающих имеется 7 шейных позвонков, но и тут нашлось исключение: у одного ленивца их оказалось 9. Метко о Добантоне сказал Кампер: «Добантон не знал всех тех открытий, автором которых он был» (Cuvier, 1819, стр. 51). Описания Добантона — это «богатый рудник», как сказал Кювье, и не один ученый — среди них первым был Вик д'Азир — легко черпал оттуда ценные данные для своих работ.
Кювье считал, что Добантон был первым, кто применил сравнительную анатомию для определения костей и зубов ископаемых слонов, иначе говоря, гомологизировал их с костями и зубами современных слонов (см. рисунок из мемуара 1762 г.), и тем самым вступил в новую область исследований, уже в XVIII в. имея ряд последователей — Кампер, Мерк, Зёммеринг и многие другие. Кювье, как известно, был самым блестящим преемником Добантона на этом пути, создав современную палеонтологию.
Одной из наиболее эффектных сравнительноанатомических работ Добантона, напечатанной в том же мемуаре 1762 г., было определение большой кости, которую считали в то время костью «великана». Добантон исследовал ее и высказал мнение, что эта таинственная кость есть лучевая кость жирафа, хотя он никогда не видел ни этого животного, ни изображения его скелета. Лишь через 30 лет мог он подтвердить правильность своего определения, когда Кабинет получил скелет жирафа (см.: Cuvier, 1819, стр. 63).
В конце жизни, отчасти, вероятно, в связи с педагогической деятельностью, Добантон во многом изменил свои воззрения на «лестницу существ», которую он тоже стал критиковать, на систематику, которую он стал признавать, и даже создал схему системы животных, которую использовал Вик д'Азир.
Рекомендуем почитать
