Вскоре после появления в печати четвертого тома «Естественной истории» Бюффона, содержащего главу об осле, вышла статья Дени Дидро (D. Diderot, 1713—1784 гг.), знаменитого философа и писателя, редактора «Энциклопедии», — «Мысли к объяснению природы» (1754 г.). Ссылаясь на упомянутую главу об осле и на диссертацию Мопертюи о системе природы, вышедшую в 1751 г.,2 Дидро пишет: «По-видимому, природе свойственно разнообразить один и тот же механизм бесконечным числом различных способов... Рассматривая царство животных, можно подметить, что среди четвероногих нет ни одного животного, функции и органы которого (в особенности это относится к внутренним органам) не совпадали бы с функциями и органами другого четвероногого, и тогда можно охотно поверить, что некогда существовало лишь первоживотное, прототип всех животных, и природа только увеличивала, уменьшала, трансформировала, умножала, ликвидировала известные органы его. Представим себе, что пальцы руки срослись, а что ногтевой ткани столько, что, распространяясь и вздуваясь, она захватывает и покрывает все, — в таком случае вместо человеческой руки вы получите лошадиное копыто. Всмотримся в последовательные метаморфозы развития прототипа, каковым бы он ни был, — они приближают одно царство к другому незаметными ступенями и заселяют границы двух царств, если позволительно пользоваться словом „границы* там, где нет никакого реального расчленения, — они заселяют, повторяю, границы двух царств неопределенными существами, существами сомнительными, лишенными в большей части форм, качеств и функций одного царства и наделенными формами, качествами и функциями другого, — не заставляют ли нас все эти наблюдения поверить в то, что искони существовал лишь один первоначальный прототип всех существ? Признаем ли мы, вместе с доктором Бауманом (псевдоним Мопертюи, — И. К.), эту философскую догадку истиной или откинем ее вместе с. г. Бюффоном,1 как ложную,— вы все-таки не будете отрицать, что ее следует принять как существенную для развития экспериментальной физики гипотезу, существенную и для рациональной философии, и для открытий, и для объяснения явлений, зависящих от организации живого существа. Ведь ясно, что природа не могла не сохранить столько сходных ^ерт в органах и вызвать такое разнообразие в формах, не обнаруживая порой в одном организованном существе того, что она отняла у другого. Природа напоминает женщину, любящую переодеваться, — ее разнообразные наряды, из-за которых скрывается то одна часть тела, то другая, дают надежду настойчивым поклонникам некогда узнать ее всю целиком» (изд. 1941 г.,. стр. 97).
Эта страница Дидро очень содержательна. Пересказав в сжатой форме мысли Бюффона о прототипе и связи его с «лестницей существ», как они изложены в главе об осле, Дидро останавливается на «гипотезе» об одном первоначальном прототипе всех существ. Сходство организации животных, приводящее к идее об общем прототипе, толкуется как существование единого первоначального существа, вернее вида, реально существовавшего в прошлом, от которого произошли все ныне живущие организмы. Таким образом, термин «прототип» приобретает двоякий смысл: с одной стороны, это идея, общее понятие, полученное путем абстракции и обобщения, с другой — это реально существовавший в историческом прошлом организм, предок современных организмов. Второй смысл понятия «прототип» есть не что иное, как эволюционная интерпретация первоначального смысла понятия «прототип», как общего понятия, общего плана строения организмов.
Дидро считает, что независимо от того, признать ли эту гипотезу, или отвергнуть ее, т. е. принять ли или отвергнуть толкование прототипа в историческом аспекте, ее следует признать «существенной для развития экспериментальной физики», т. е. экспериментального естествознания вообще, как и для «рациональной философии» вообще, полезной для исследовательской работы. Эти слова делают честь прозорливости Дидро. Последующее развитие науки их оправдало. Любопытно то пояснение, которое дает дальше Дидро к единству в многообразии органического мира, несомненно помня мысли Лейбница об этом. Разнообразие форм достигается изменением пропорций частей, изменением соотношения их, увеличения одних за счет других: это идея «закона компенсации», «уравновешения органов», высказанная еще Аристотелем и после Дидро развитая Гёте и Жоффруа Сент-Илером независимо друг от друга. Общий прототип, как план, дальше называется Дидро «природой», и «закон компенсации» образно показан в виде «женщины, любящей переодеваться». Части этого прототипа развиты у разных животных не одинаково: одна часть полнее выражена у одного существа, другая — у другого и т. д. Только сопоставление многих организмов раскрывает тайну этого общего плана. Так и понимали это впоследствии Гёте и Жоффруа и потому говорили, что общий тип не выражен ни в одном реальном виде полностью, не исключая и человека. Интересно отметить, что сближение у Дидро научной любознательности в отношении к природе с эротическим любопытством к нарядной женщине имеет параллели, например, у Гёте, который не раз познание «натуры» выражал в образе «познания» женщины «настойчивым поклонником».
Как для Бюффона, так, по-видимому, и для Дидро представление о прототипе было тесно связано с учением о «лестнице существ» или «цепи» их, поскольку последняя образуется из серии «метаморфозов» прототипа, неуловимыми «нюансами» следующими друг за другом, согласно «закону непрерывности» Лейбница. « Не следует думать, — писал Дидро в своих «Элементах физиологии» (1774—1780), — будто цепь существ прерывается вследствие разнообразия форм; форма является часто лишь обманчивой маской, и недостающее звено существует, может быть, в виде некоего известного существа, которому сравнительная анатомия не успела еще отвести его настоящее место. Этот способ классификации существ выполняется очень мучительно и медленно и может быть плодом лишь последовательных трудов многих ученых. В ожидании этого не будем торопиться со своими суждениями» {изд. 1935 г., стр. 340). Интересно, что в этом высказывании о «цепи» Дидро отчасти следует за Бюффоном, полагая, что внешняя форма нередко маскирует внутреннюю структуру, скрывая ее типическое постоянство (ср. стр. 49 настоящей книги). В другом месте он пишет, вторя Мопертюи: «А почему длинная серия животных не могла бы быть разными развитиями одного и того же животного?» (там же, стр. 352).
Изменчивость животных Дидро склонен объяснять в духе Ламарка, опережая его: «Потребности производят органы»,— писал Дидро в «Сне Даламбера» (1769 г.). — «Мы так мало двигаемся, мы так мало занимаемся физическим трудом и мы так много думаем, что я не теряю надежды в конечном превращении человека в сплошную голову» .
Если Дидро лишь попутно и кратко останавливался на проблеме типа и в связи с ним на «законе компенсации», то его младший современник, философ Робине, развил из этой проблемы целую систему натурфилософии. К ней мы теперь и обратимся.
Рекомендуем почитать
