Жан-Батист Робине (J. В. Robi-net, 1735—1820 гг.) х известен своей четырехтомной книгой «О природе», вышедшей в 1761 — 1766 гг., с добавочным пятым томом, имевшим еще и особое название: «Философские соображения о естественной градации форм бытия, или опыт природы, учащейся создать человека» (1768 г.).
«Уже давно философы утверждают и повторяют, что природа не делает скачков», — пишет Робине в начале четвертого тома, где речь идет о «животности», — что она движется всегда и действует во всем постепенно и незаметными нюансами; что закон непрерывности, проявляющийся единообразно в иерархии существ, образует из них одно бесконечно нюансированное целое, лишенное линий реального разделения; что существуют только индивиды, но нет царств, классов, родов, видов. Самые просвещенные или самые добросовестные прибавляют к этому, что все существа относятся к одному и тому же порядку, не обнаруживая коренных различий между собой; что всегда было только одно существо, прототип всех существ, бесчисленными и разнообразными вариациями на всевозможные лады которого являются последние.
«Эта великая и важная истина, ключ к универсальной системе и основа всякой истинной философии, будет становиться с каждым днем все очевиднее, по мере того как мы станем продвигаться дальше в изучении и познании природы» (изд. 1936 г., стр. 387— 388; последующие цитаты — по этому же изданию).
В этих словах, как говорит сам Робине, выражен «ключ» его натурфилософии, и дальше он развивает ее. Идея прототипа играет в ней ведущую роль.
«В природе имеется только один единственный акт, в который входят все явления, — пишет Робине, — одно единственное явление, связанными частями которого являются все явления; одно единственное существо, прототип всех существ, как я это сказал и как это сказали до меня другие. Имелась только одна возможная естественная система, такая, какой должно было быть следствие, исходящее из причины, содержащей в себе все возможное. Имелся только один единственный план возможной организации или животности, но план этот мог и должен был варьироваться бесконечным образом. Единство модели или плана, сохраняющееся в чудовищном разнообразии форм, составляет основу непрерывности или постепенной связи существ. Все существа отличаются друг от друга, но все эти различия представляют единственные вариации прототипа, на который следует смотреть как на творческий элемент всех существ. Он их порождает подлинным образом, путем развития (developpement). Это — зачаток, стремящийся естественным образом развиться (developper)» (там же, стр. 397— 398).
Из этих слов видно, что единство природы Робине объясняет единством прототипа всех существ, всех и всякого. Вариации или метаморфозы прототипа, происходящие постепенными переходами, образуют непрерывную цепь существ согласно закону непрерывности.
«Легко понять, — пишет Робине, — что при таком способе образования существ черты прототипа находятся во всех них, хотя повсюду и видоизмененными. Но большое количество суммирующихся друг с другом изменений может настолько исказить первоначальную модель, что она скрывается от нас» (там же, стр. 398). И развивая эту мысль дальше, Робине приходит к выводу, что «животные, растения и минералы представляют различные модификации организованной материи, что все они — одной и той же сущности, отличаясь друг от друга лишь различной степенью свойств этой сущности» (там же, стр. 400). Мы видим, что Робине в развитии своей мысли о единстве прототипа дошел до абсурда, наделив минералы свойствами «животности», считая недопустимым нарушение непрерывности «лестницы существ». Мы не будем рассматривать его аргументацию по этому вопросу, изложенную в конце четвертого тома, в шестой книге — «О животности металлов, камней и всякого рода ископаемых веществ» и в седьмой — «О животности земляных, водяных, воздушных и огненных частиц», где говорится об «анималькулах» воды, воздуха и даже огня, с нелепым и фантастическим толкованием наблюдений Ле-венгука и других ученых.
