В 60—70-е годы XVIII в. ученые и публика живо интересовались человекообразными обезьянами, сходством их с человеком, возможностью воспитанием приблизить их к людям и тому подобными вопросами. В четырнадцатом томе «Естественной истории» Бюффона, вышедшем в 1766 г., сообщались сведения об этих обезьянах, далеко не всегда достаточно верные и полные, а орангутанг (jocko) на гравюре этого тома по нескольким деталям был более похож на человека, чем это имеет место в действительности. Вероятно, в связи с этим повышенным общественным интересом Кампер посвятил много усилий изучению анатомии оранга из Борнео, постоянно сравнивая его с человеком и с другими обезьянами. Камперу удалось на протяжении нескольких лет исследовать семь экземпляров оранга, анатомировать нескольких из них и, кроме того, наблюдать одного живого. Результаты своих трудов Кампер опубликовал в 1778—1779 гг. в двух статьях и, кроме того, в диссертации, где речь идет также и о других видах обезьян. В статье 1778 г. Кампер сформулировал те основные вопросы, которые его интересовали при изучении оранга: действительно ли имеется ясное сходство его с человеком? Ходит ли он держась вертикально? и. что является для Кампера решающим, обладает ли оранг даром речи? В связи с этим Кампер тщательно изучил голосовой аппарат оранга. По-видимому, Кампер впервые описал парные гортанные мешки у оранга. Эти мешки, как считается, служат резонаторами или усилителями производимых звуков (Нестурх, 1958, «Происхождение человека», стр. 38). У человека, как известно, таких мешков нет, им соответствуют так называемые мор-ганьевы желудочки, расположенные в гортани сразу выше истинных голосовых связок и являющиеся рудиментами гортанных мешков предков человека. Кампер считал, что оранг, как и другие обезьяны, имеющие, гортанные мешки, не в состоянии говорить, ибо воздух, выходя из голосовой щели, попадает в эти мешки, а оттуда в рот, что и препятствует им произносить слова. Кампер на живом оранге убедился в том, что испускаемые им звуки нисколько не похожи на человеческую речь. В этом отношении Кампер, конечно, прав; однако, объяснение его, почему оранг не способен говорить, по существу не верно, так как речь в огромной степени зависит от коры головного мозга, чего Кампер не знал.
В связи с голосовыми мешками оранга Кампер пишет о подобных мешках у обезьян ревунов, у северного оленя и даже у лягушек, «пением» которых специально занимался. Конечно, о гомологии здесь говорить нельзя.
Что касается прямохождения, то Кампер отрицает его у оранга и считает его несомненным «четвероногим», чем он и отличается резко от человека. В связи с этим Кампер критикует упомянутую гравюру Бюффона, где оранг стоит на прямых ногах, тогда как, если он на них встает, они бывают согнуты в коленях. Кампер также отмечает особенности общей посадки тела у оранга в отличие от человека. Свою общую тенденцию показать, что оранг существенно отличается от человека, Кампер развивает еще на ряде структурных деталей оранга. Давая более или менее систематическое описание разных систем органов и частей тела оранга, Кампер всегда отмечает, когда он наблюдал сходство с человеком, но особенно тщательно — различие.
Что касается различий скелета оранга и человека, не говоря о пропорциях, Кампер отмечает смещение назад затылочного отверстия у оранга, что до него еще описал Добантон. Далее он останавливается на межчелюстной кости (резцовой) и отмечает, что в верхней челюсти оранга, как и других млекопитающих, хорошо виден шов, проходящий между клыком и резцом, чем межчелюстная кость ясно отграничена от правой и левой половины верхнечелюстной кости. «Одно это свойство определяет место оранга среди четвероногих животных, — пишет Кампер.—Я имею в моем собрании черепа негров, калмыков, малайцев, китайцев и большое число голов новорожденных и нерожденных детей европейцев, однако я ни разу не видел у них этого разграничения» (Camper, 1784, стр. 94), т. е. швов между верхнечелюстной костью и межчелюстной. Как известно, это утверждение Кампера доставило Гёте много огорчений и хлопот, так как он доказывал как разобратное и даже пытался убедить в этом Кампера, но тщетно .
Описывая внутренние органы оранга, Кампер отмечает некоторые отличия его кишек, почек и других внутренних органов. Он указывает, например, что мошонка оранга, в отличие от человеческой, не видна снаружи, что на большом пальце ног у этой обезьяны нет ногтя, и т. д. Сравнивая оранга с африканскими человекообразными обезьянами, Кампер подчеркивает те признаки, начиная с цвета шерсти, по которым оранга из Борнео следует считать особым видом антропоидов и не отождествлять с этими обезьянами, как это делали некоторые авторы.
Свой главный вывод, в статье 1778 г., он формулирует так: «Орангутанг из Борнео. .. является совершенно неразумным животным, вовсе не способным говорить, с затруднением и неловко встающий вертикально» (стр. 94).
Другая сравнительноанатомическая диссертация Кампера посвящена двурогому носорогу, которого он также изучал в 70-е годы. Кампер получил от губернатора мыса Доброй Надежды (Южная Африка) голову двурогого носорога и тщательно изучил ее, сравнивая с материалом разных коллекций, наблюдениями над живым носорогом и описаниями других авторов. В связи с этим он завел переписку с русским академиком Палласом, который изучал ископаемых носорогов. Через Палласа в 1777 г. Кампер напечатал в «Актах» Петербургской Академии наук статью о двурогом носороге, до вышеназванной диссертации на ту же тему.
Рекомендуем почитать
