(Перейдем теперь к рассмотрению отдельных работ Гёте по существу и прежде всего статьи 1786 г. о межчелюстной кости у человека. Гёте поставил себе задачу доказать, что эта кость имеется у человека, как и у других животных, хотя она на первый взгляд и малозаметна, потому что швы срастаются, и спереди, например с лицевой стороны черепа, границы между межчелюстной костью и обеими половинами верхнечелюстной кости не видны. Гёте нашел, однако, следы границ этой кости на нёбе, т. е. глядя на череп снизу. Там ясно бывает заметен шов, отделяющий клык от крайнего резца. Гёте нашел эти малозаметные следы границы межчелюстной кости человека потому, что знал, где надо искать, т. е. знал то место на черепе, где должна находиться эта (Кость, на том основании, что у животных она отчетливо видна благодаря ясным границам ее (см. рисунок), например у волка или у обезьяны. Кроме того, для межчелюстной кости животных характерно, что в ней помещаются резцы. Очевидно, надо было предполагать, что и у человека эти зубы сидят в той же кости. Оба эти соображения — место искомой кости в черепе и нахождение в ней резцов — предполагают, что животные и человек построены по одной и той же схеме, т. е. плану или типу. Но об этой предпосылке Гёте нигде в своей статье прямо не говорит, однако без нее его исследование было бы невозможно. Идея общности плана строения всех животных, как мы знаем, не нова, она была общеизвестной предпосылкой многих сравнительноанатомических работ.
Итак, первым приемом доказательства того, что малозаметный центральный участок верхней челюсти у человека тождествен по существу, т. е. гомологичен, с межчелюстной костью животных, было место, где он находится, и следы его исчезнувших границ, а также тот факт, что он несет резцы. Очевидно, что будет верным и обратное заключение — те зубы, которые сидят в межчелюстной кости, являются резцами; и Гёте таким путем определяет число (резцов моржа и верблюда.
Вторым прямым доказательством гомологии является составление серий переходных или промежуточных форм межчелюстной кости, показывающих, что внешне чрезвычайно непохожие кости, от очень упрощенной структуры до очень сложной, все являются видоизменениями все той же кости — межчелюстной. «Какая пропасть между межчелюстной костью черепахи и слона! — пишет Гёте. —И все же между ними можно поставить ряд форм, которые обе эти кости соединяют. То, что на целых телах никто не отрицает, можно было здесь показать на небольшой части» («Избр. соч. по естествозн.», стр. 120). Любопытно, что этот свой прием гомологизации Гёте поясняет сходством его с общепринятой в его время идеей «лестницы» или «цепи существ». Такая серия является как бы наглядной картиной возможности превращения одной формы данной кости в другую или, вернее, возможности претерпевать метаморфоз в связи с характером питания животного, что Гёте и отмечает в более поздней работе — «Опыт общего учения о костях», написанной в 90-х годах (Werke, II, 8, 173—208).1
Далее, в редакции 1786 г. своей статьи, Гёте очень кратко упоминает о том, что он рассматривал межчелюстную кость и у человеческих зародышей и детей, где она яснее видна, и возвращается к этому наблюдению в добавочной части статьи, написанной в 1819 г. Таким образом, он, хотя и кратко, привлекает еще третье доказательство гомологизации этой кости — ранние стадии развития черепа, когда границы ее яснее различимы, чем на черепе взрослого человека (ВИ, II, 8, 109). Наконец, на той же странице Гёте кратко приводит свидетельство двух типов аномалий — заячьей губы и гидроцефалии (водянка головы), благодаря которым ясно выступают границы межчелюстной кости. Эти данные он, по-видимому, получил от Блюменбаха (ВИ, II, 7, 196).
В наше время немногим лучше, в смысле выбора методов, можно было бы решить задачу, которую поставил себе Гёте. Недаром эта небольшая работа его вызывает восхищение знатоков вопроса и в наше время (ср.: Cole, 1944). И действительно, кажется странным, что для таких специалистов, как Кампер, Земмеринг и другие, эта аргументация оказалась неубедительной. Гёте, вспоминая свои многолетние попытки убедить противников, пишет, что они его научили тому, «что постоянно повторяемые фразы (в данном случае об отсутствии межчелюстной кости у человека, — И. К.) в конце концов окостеневают до степени убеждения и органы восприятия совершенно притупляются» («Избр. соч. по естествозн.», стр. 132). Вот почему он и прекратил «проповедовать глухим»;
Итак, работа над межчелюстной костью человека и животных была для Гёте замечательной школой гомологизации одной определенной кости. Он разработал методы, необходимые для этого, и глубоко стал понимать сущность того, что мы называем гомологией.   Благодаря  этому  стала  возможной  новая  разработка  идеи типа, которую Гёте предпринял на животных только приблизительно через 4 года, в 1790 г., после того как успешно использовал свою методику на цветковых растениях и написал «Метаморфоз растений». В этой работе, применяя методы места, серии переходных форм и аномалий развития, Гёте показал, что одна и та же структура растительного тела, боковой орган, условно названный им «лист» (а теперь называемый филлом), в зависимости от стадии онтогенеза принимает весьма разные формы и выполняет при этом разные функции. Начиная от семядолей, далее через вегетативные листья разной формы, в зависимости от высоты их положения на стебле, филломы переходят в элементы цветка: чашечку, лепестки, тычинки и пестик и, наконец, плод. Все эти видоизменения одного и того же структурного элемента растительного типа — филлбма («листа») Гёте назвал метаморфозами, превращениями. В этой ботанической работе Гёте на более обширном и разнообразном материале выступает та же идея, которая лежит и в основе статьи о межчелюстной кости: различие между видимым несходством и умозрительным сходством, «тождеством» в типе или плане какой-нибудь определенной части организма, как кость или «лист». Иначе говоря, Гёте стал ясно понимать, что гомологическое сходство вполне возможно там, где имеет место внешнее, весьма резкое несходство. Элемент типа, «типичное» — это то, что относительно постоянно в организме, тогда как видимая форма — бесконечно меняющееся, непостоянное. И это постоянное узнается только в виде непостоянного, ибо иначе это постоянное не существует и не может быть познано. Но к этому мы еще вернемся.
Исследование какого-нибудь одного элемента типа, как межчелюстная кость или «лист», логически связано с вопросом типа в целом. К этому вопросу, именно типу у животных, Гёте обратился около 1790 г. и работал над ним в течение нескольких лет. Основные результаты его размышлений кратко изложены им в «Первом наброске» (1795 г.) и «Лекциях» (1796 г.), как уже говорилось выше.
«Сходство животных, особенно высших, между собой, бросается в глаза и в общем молчаливо признается всеми», — пишет Гёте во второй из «Лекций». Это сходство стало достоянием науки, и Кампер пытается в своих лекциях для художников наглядно показать, рисуя мелом на доске, как можно лошадь превратить, на основе общности типа строения, в человека, корову, в птицу и т. д. (см. стр. 107 настоящего издания). Можно без боязни утверждать, считает Гёте, что все высшие животные — рыбы, амфибии, птицы, млекопитающие с человеком во главе — созданы все по одному праобразу (Urbilde), т. е. типу, «который, однако, в отношении своих весьма постоянных частей более или менее смещается в том или ином направлении и ежедневно еще путем (размножения продолжает дифференцироваться и преобразовываться» («Избранные сочинения по естествознанию», стр. 191—192).

Ключевые слова: ,

Рекомендуем почитать