Как выше говорилось, Оуэн был последним крупным представителем доэволюционной морфологии, на нем заканчивается приблизительно столетний период весьма продуктивного развития морфологии, начавшийся с Бюффона и Добантона. Мы видели, как смутная идея «общего типа» или «прототипа», унаследованная наукой XVIII в. через ряд посредников от античности, идея «прототипа», идеалистически понимаемого, постепенно, служа рабочей гипотезой, вела к накоплению научных знаний о закономерности строения животных, к замене идеалистического представления о прототипе, к научному представлению о морфологическом типе.
С 1859 г. начался новый период развития проблемы морфологического типа, протекавший в свете эволюционной идеи и борьбы вокруг нее. Этот период в общем продолжается и в наши дни, и без знания и понимания исторического прошлого интересующей нас проблемы трудно, мне кажется, понимать происходящее в ней сегодня.
Как известно, в литературе додаравинскую, или «дофилогенети-ческую», морфологию нередко называют «идеалистической морфологией», противопоставляя ее «филогенетической», или «эволюционной» морфологии, подразумевая под последней ту морфологию, которая развилась на основе дарвинизма. В самом названии «идеалистическая» звучит в той или иной мере явно известное пренебрежение и враждебность к «старой» морфологии, часто ассоциируемой с натурфилософией, которая во второй половине XIX в. и  в  XX  в.  широко  подвергалась заслуженным  и  незаслуженным
поношениям.
«В «идеалистической», как и в «эволюционной», морфологии можно и необходимо различать две стороны: реальные, конкретные исследования строения организмов и ценные, обоснованные обобщения, вытекающие из этих исследований, с одной стороны, и общетеоретические, «философские» попытки истолкования и понимания чисто научных исследований, с другой. Иначе говоря, можно различать реальную, научную ценную сторону «идеалистической» морфологии и, как своего рода «надстройку», ее «философское объяснение». И если последнее спорно и может быть отвергнуто, то научная часть «идеалистической» морфологии приемлема и в наше время с необходимыми научными поправками и дополнениями, как всякое настоящее научное завоевание, ибо отражает действительность (ср.: Бляхер, 1961). Поэтому название «идеалистическая» для додарвинскои морфологии справедливо считается некоторыми учеными неудачным (ср.: Remane, 1956, стр. 12—13). Ведь никто не счел бы уместным называть Эвклидову геометрию, в отличие от аналитической геометрии или какой-либо иной, «идеалистической геометрией», ссылаясь на то, что были в древности мыслители, которые приписывали геометрическим фигурам метафизическое существование и т. п. Поэтому доэволюционную морфологию следовало бы называть: «доэволюционная», или «чистая», или «классическая», а быть может, еще иначе что отмечало бы ее своеобразие, не внося при этом оттенка пренебрежения в название блестящего периода развития морфологии. Научная ценность достижений доэволюционной морфологии была должным образом оценена прежде всего никем иным, как самим Дарвином, который назвал ее, как известно, «подлинной душой» естественной истории и ясно, убедительно изложил новое понимание старых морфологических данных с точки зрения эволюционной теории . Эти хорошо известные слова Дарвина остались классическими до наших дней.