Бэр отлично знал, в конце 20-х годов, когда писал «Историю развития животных», эволюционные теории своего времени, но относился к ним критически, с осторожностью.
«Стали думать, -— пишет Бэр, — что различные животные формы постепенно развились одна за другой, и, мне кажется, забыли, по крайней мере некоторые, что такая метаморфоза есть только способ нашего мышления» (стр. 287—288). И дальше Бэр прямо высмеивает трансформистские учения в ламаркистском духе — ничем научно не обоснованные фантастические представления о том, как рыба превращается в наземное животное и т. д. (там же, стр. 288). Интересно, что в старости Бэр писал, что в 1828 г. в «Истории развития животных» он не говорил об «эволюционной теории в смысле новейшей» и добавляет: «Более того, в пятом схолии первого тома я решительно высказался против царившего в то время воззрения о трансмутации. Дело в том, что стало обычаем, и его особенно поддерживали И. Ф. Меккель и Окен, утверждать, что человек проходит во время своего развития через различные более высокие формы животных. Он, таким образом, последовательно оказывается инфузорией, насекомое — рыба, амфибия — птица, низшее млекопитающее и, наконец, человек. Натурфилософия приучила мыслителей считать известное сходство за тождество, не выделяя, в чем заключается сходство и в чем различие» («Ueber Darwins Lehre», стр. 241-—242). Иначе говоря, речь здесь идет о так называемом «законе параллелизма» о котором сказано выше (стр. 159), и о фантастическом «трансформизме» в натурфилософском   духе,   этим   «законом»   требуемом.   Разумеется,   что   такой «трансформизм» был далек от трансформизма дарвиновской эпохи, и это важно помнить при рассмотрении эволюционных воззрений
Бэра.
Чтобы правильно разобраться в эволюционных воззрениях Бэра, не сразу понятых и потому вызывающих противоречивые интерпретации, надо помнить следующее: Бэр был ученик натурфилософов: Бурдаха, у которого учился в Дерпте и на кафедре которого потом работал в Кенигсберге, а также Дёллингера. Бурдах, в бытность свою в Дерпте, был трансформистом в самой общей и, собственно, необоснованной форме: он учил, что низшие формы организмов путем постепенных превращений образовали высшие формы. Бэр усвоил этот взгляд и, как натурфилософ (каким он оставался до конца своих дней), верил в правдоподобность трансформизма. Однако в качестве естествоиспытателя, с тех пор, как стал самостоятельно исследовать природу, он все строже относился к научным обобщениям и считал верным лишь то, что достаточно ясно и прочно обосновано фактами. Трансформизм в 20-е годы был еще далеко не достаточно научно обоснован, и потому, как естествоиспытатель, Бэр не мог согласиться с фантастическими наукообразными утверждениями Окена, Родига или Ламарка.
Занятия эмбриологией служили Бэру подтверждением вероятности трансформизма, однако он никогда не спешил делать выводы, подобные тем, которые утверждали сторонники «теории параллелизма» (ср. стр. 212). Любопытны, например* рассуждения Бэра в популярной лекции 1822 г. о зарождении (Zeugung),1 в которой он сообщает о своих наблюдениях над развитием цыпленка. Бэр говорит, что зародыш возникает из яйца, яйцо из тканей яичника и т. д., так что нет в этом ряду новообразования (Neubildung), а только преобразование (Umbildung). «Так как мы всегда видим в развитии индивидуума только превращения и никогда не видим абсолютного начала, то также и различные формы, которые мы называем видами (Arten), должны были постепенно образоваться друг из друга, без того чтобы быть порожденными в их разнообразии», — говорит Бэр в этой лекции. Здесь идея трансформизма высказана в общей форме совершенно ясно, однако Бэр не подкрепляет ее какими-нибудь фантастическими примерами превращения одного вида в другой, достоверных же фактов у него нет. Иначе говоря, раннее представление Бэра о трансформизме лишь по своей идейной направленности, а не обоснованию, более научно, чем мифические сказания о превращениях (метаморфозах).
Тем же духом общего превращения всех земных тел проникнута лекция «О развитии жизни на Земле», то же 1822 г., сохранившаяся в рукописи и недавно напечатанная в русском переводе (Ан налы биологии, т. I, 1959).
Бэр описывает в общих чертах постепенное возникновение жизни из неживой материи и развитие органической природы ка Земле. «История жизни на Земле показывает растущее господство жизни над массой», говорит Бэр и считает, что в конце концов «история Земли есть история жизни» (там же, стр. 395). Однако он все же предполагал, что Земля «порождает» организмы, оставляя открытым вопрос, каким образом это происходит. Так, указав на то, что должно было быть три последовательных «периода» возникновения живых существ, Бэр заявляет, что «производительная сила Земли в разные периоды была различной. Производительная сила Земли, говорим мы потому, — поясняет он, — что естествоиспытатель ничего, кроме Земли, не может признать за производительницу живущего на ней» (там же, стр. 385). И далее Бэр рассматривает ряд примеров зависимости организцаии животных от климата, указывая при этом на несколько случаев похожих организмов в одинаковых климатах.
Далее Бэр пишет: «.. .если сходные климаты, как бы ни были они разъединены другими климатами или морями, производят одинаковых животных и одинаковые растения, значит мы не можем отрицать и первоначальное порождение одинаковых форм в совершенно различных пунктах Земли при одинаковых внешних условиях и тем более должны склоняться к тому, чтобы приписывать их возникновение условиям почвы, т. е. считать производительницей всех живых существ — Землю» (там же, стр. 386).
По существу Бэр не говорит здесь ничего нового. «Порождение» Землей живых существ, представление, близкое к мифическому о Матери-Земле, допускали до Бэра, по-видимому, многие ученые: Бюффон, Кант в «Критике способности суждения» и другие.
Прямым научным подтверждением существования «порождающей» способности Земли Бэр, по-видимому, считал существование «самозарождения» организмов и ставил сам такого рода опыты, которые, как он считал, давали положительные результаты. Бэр считал воду той средой, где началась жизнь, и даже думал, что предки человека возникли в море, (см.: Райков, 1951, стр. 114— 116). Эти взгляды Бэра изложены в статье «О происхождении и распространении человеческих рас», написанной, вероятно, в начале 20-х годов и сохранившейся в архиве Бэра. В этой статье есть, между прочим, характерная фраза, обращенная к читателям: «Вы не должны требовать от меня, чтобы я объяснил вам, как возникли в море первые зачатки человека. Полнейший предрассудок думать, что естествоиспытатель может что-либо подобное объяснить» (там же, стр. 116).
Итак, Бэр считал, что живые существа постепенно возникали и развивались на Земле, «порождаемые» ею, — и человек возник последним, а каким образом это происходило, он не мог объяснить.
Приблизительно через ю лет, в начале 30 -х годов, Бэр стал говорить о трансформизме как реальном факторе эволюции, правда в сравнительно ограниченной форме. В этом отношении показательна его статья под названием «Самый общий закон природы во всяком развитии» (1834 г.), напечатанная Бэром в 1864 г. в первом томе его «Речей» («Reden...»). И позже, после выхода книги Дарвина, Бэр остался «ограниченным» трансформистом, критиковал «гипотезу» Дарвина о естественном отборе и, как и в молодые годы, был убежден в прогрессивном ходе эволюции, обосновывая свой взгляд, конечно, новыми фактами, в изобилии добытых наукой за его долгую жизнь.