«Что существуют сокровенные причины всех этих связей, это именно наблюдение и заставляет предполагать, независимо от общей философии», полагает Кювье и дальше развивает эту мысль на примерах «градации» корреляций органов. «Например, — пишет Кювье, —- зубная система копытных нежвачных животных в общем более совершенна, чем у жвачных, так как первые имеют резцы или клыки и почти всегда и те и другие на обеих челюстях; в то же время и строение их ног в общем более сложно, так как они имеют больше пальцев или копыта, которые менее покрывают фаланги, или большее число костей предплюсны, или малую берцовую кость, более отделенную от большой берцовой кости, или, наконец, они соединяют часто в себе все эти признаки. Невозможно указать причины этих взаимоотношений, на то, что они не случайны, доказывает то обстоятельство, что каждый раз, как парнокопытное животное обнаруживает в устройстве зубов известную тенденцию приблизиться к животным, о которых мы говорим, то та же тенденция проявляется также и в устройстве его ног». В качестве примера Кювье рассматривает верблюдов и оленьков. «Таким образом, имеется какое-то постоянное взаимоотношение между двумя органами, на вид совершенно чуждыми, и градации их форм взаимно соответствуют без перерыва, даже в тех случаях, когда мы не можем себе дать отчета в их связи».
«Итак, — заканчивает данное рассуждение Кювье, — принимая метод наблюдения как добавочное средство, когда теория оставляет нас без ответа, мы узнаем детали, приводящие нас в удивление. Малейшая ямка в кости, малейший апофиз имеют отпределенный характер в зависимости от класса, отряда, рода, вида, которому они принадлежат, до такой степени, что каждый раз, когда мы имеем только хорошо сохранившийся конец кости, можно, пользуясь более или менее искусно аналогией и фактическим строением, определить все эти вещи столь же достоверно, как если бы мы имели целое животное. Я много раз проверял этот метод на частях известных животных, прежде чем всецело довериться ему для ископаемых, но он всегда давал столь безошибочные результаты, что я не имею ни малейшего сомнения в верности полученных мною данных» (там же, стр. 135—136). Известно, какие блестящие результаты дал этот метод по реконструкции вымерших млекопитающих и других позвоночных, когда Кювье действительно воссоздавал по одной кости все животное и когда позднейшие находки более полного скелета того я*е животного подтверждали правильность реконструкции, сделанной великим зоологом. Конечно, надо было иметь проницательность, знания и память Кювье, чтобы так успешно применять этот метод.
Принцип корреляции частей животного служил Кювье не только для «воскрешения» форм вымерших животных (эту работу он считал, как известно, лишь частью своих сравнительноанатомических работ). Кювье пользовался своим принципом и для изучения современных животных и построения «естественной системы» их.
На принципе корреляции базируется другой принцип, который называется принципом «Субординации признаков» (или органов). Этот принцип ввели в ботанику оба Жюсье, в зоологии впервые применил и разработал его Кювье. Во введении к «Царству животных» (1817 г.) Кювье писал: «Все части живого существа должны соответствовать друг другу; есть такие признаки, которые исключают другие, и есть, наоборот, такие, которые необходимы. Когда, следовательно, известны те или другие черты какого-нибудь существа, то можно заключить, какие с ними сосуществуют и какие несовместимы; части, свойства или черты строения, которые имеют наибольшее число несовместимых отношений или же сосуществования с другими, иначе говоря, оказывающие самое значительное влияние, являются теми, которые называются необходимыми признаками, преобладающими; остальные — признаки подчиненные, в разной степени.
«Это влияние признаков, — продолжает Кювье, — иногда определяется рациональным путем благодаря рассмотрению природы органов; когда это невозможно, употребляется простое наблюдение, и верный способ распознать необходимые, вытекающий из самой природы их, в том, что они самые постоянные и что в длинной серии разных существ, сопоставленных по степени их сходства, эти признаки изменяются последними.
«Из их влияния и их постоянства также вытекает правило, что их надо предпочитать для обозначения больших разделов (системы,—И. К.); и по мере того как происходит спуск к более низким подразделениям (системы, — И. К.), спускаешься также к признакам подчиненным и изменчивым» («Le regne animal.. .», стр. 10—11).
О каких же частях и органах говорит здесь Кювье? Надо помнить, что, в отличие от Линнея и других зоологов-систематиков своего времени, Кювье широко использовал сравнительную анатомию для классификации, начиная еще с ранних работ своих и привлекая по возможности все признаки для сравнения. Он заставил «идти единым фронтом анатомию и зоологию, рассечение и классификацию», т. е. параллельно занимался тем и другим, считая, что благодаря этому обе науки «взаимно оплодотворяют друг друга: сравнительная анатомия дает важный материал для естественной систематизации животных, а такая группировка их необходима для последовательного сравнения их органов» {там же).
Вполне в духе Бюффона» (см. стр. 49 настоящей книги), Кювье в более ранние годы так писал об изменчивости признаков низших разрядов: «Оставаясь всегда в рамках, которые предписывают необходимые условия существования, природа предается вполне своей плодовитости, поскольку эти условия ее не лимитируют; и никогда не выходя из малого числа возможных комбинаций между существенными модификациями необходимых органов, она, как кажется, в бесконечной игре создает все добавочные части. Для них нет какой-то необходимой формы, определенного расположения; даже часто кажется, что такая часть не должна быть полезной, чтобы оказаться реализованной достаточно, чтобы она была возможной, т. е. чтобы она не нарушала строй целого. Поэтому-то, по мере того как мы удаляемся от главных органов и приближаемся к менее важным, мы находим большее разнообразие; и когда мы доходим до поверхности (организма,—И. /С.), где, по природе вещей, размещены преимущественно части, менее существенные и повреждение которых менее опасно, число изменений становится столь значительным, что все труды натуралистов еще не могли достигнуть того, чтобы дать о них надлежащее представление» («Lemons. ..», стр. 59).
Кювье группировал органы по функциям: органы движения, органы чувств, органы пищеварения и т. д., как это делали до него со времен Аристотеля и как это, в сущности, делается и в наше время. И далее он тщательно изучал органы отдельных видов по этим группам, описывал, сравнивал и классифицировал. На этом лути он находил и выделял те органы, которые назвал «преобладающими», и те, которые он считал в разной степени «подчиненными». Это был «восходящий» путь, от низших систематических единиц к высшим. И здесь он следовал за своими предшественниками, прежде всего за Аристотелем и Бюффоном. Вслед за ними он различал в животном два рода функций: животные и растительные (последние он называл «жизненными») («Le regne animal...», стр. 36). Первые — это функция раздражимости и чувствительности и главный орган их — нервная система; вторые — питание и размножение, и центром этих «вегетативных» органов он считал сердце вместе с кровеносной системой (там же, стр. 55). «Преобладающие» органы, а по Кювье, это прежде всего мозг и нервная система («нервная система — это в сущности все животное»,— писал Кювье в 1812 г.), в свою очередь служили основанием для группировки животных при классификации для создания основных, высших систематических единиц, как уже упоминалось. Исходя от этих «преобладающих» органов, руководствуясь их строением при группировке животных, приходилось идти «вниз» от крупнейших систематических единиц к низшим. Оба пути — «вверх» и «вниз» — взаимно дополняли и контролировали друг друга. Например, расположение нервной системы внутри черепа и позвоночника было критерием для объединения животных в «класс» позвоночных и т. д. Кювье путем рациональных рассуждений стремился показать соподчиненность органов: органов движения органам пищеварения, органов кровообращения — дыхательным, и т. д., стараясь в конце концов показать подчинение всех органов нервной системе. Однако такие попытки не всегда были хорошо обоснованы, особенно утверждение, что нервная система — это основа животного.
